Поиск по сайту

 

Как исполнять Моцарта? Может показаться, простой вопрос, но на самом деле вопрос сложный, емкий и, можно сказать , вечный - всегда актуальный и всегда вызывающий споры.

Чтобы лучше понять музыку Моцарта, надо познакомиться с нравами и обычаями того времени. Это было время утонченности и чопорности во всем - в обращении, в разговоре. в костюме. Мужчины носили напудренный парик с косичкой сзади. кружевное жабо. кружевные манжеты. шитый фрак. чулки. башмаки; дамы носили прическу вверх, вроде башни, ходили в фижмах, в которых нельзя было почти повернуться. Танцы были медленные, с низкими, глубокими поклонами или подпрыгиванием и т. п. Кажется странным говорить об этом по поводу фортепианной музыки Моцарта, но если в нее вслушаться, то легко убедиться, что манерность того времени отразилась и на ней.

В.А. Моцарт родился 27.01 1756 г. в городе Зальцбурге, расположенном у подножия немецких Альп, где дня не проходит без дождя. В этом-то дождливом месте суждено было родиться наиболее солнечному из музыкантов классической эпохи. Музыка Моцарта как бы залита солнечным светом и только иногда темные трагические блики врываются в это светлое царство радости.

Детство кладет печать на всю последующую жизнь человека. Кто не видал ласки в детстве, кто не был окружен атмосферой материнской любви, у того на всю жизнь остается горький осадок в душе, тот входит в жизнь с какой-то внутренней отравой, мешающей ему радоваться самому дыханию жизни. Детство Моцарта было лучезарно: любящие родители, сестра, мир звуков с колыбели. Его любили все. И душа у него была нежная, как цветок. Атмосфера любви и счастья радостным светом озарила детство Моцарта, и свет этот светит в его музыке до самого конца, несмотря на дальнейшие годы горькой нужды и тяжелых разочарований, преждевременно истощившим его силы. Жизнь Моцарта была коротка: он умер в1791 г., не дожив до 36 лет.

Моцарт был, как мы знаем, великим пианистом, одним из величайших виртуозов своего времени, правда виртуозом отнюдь не в понимании следующего поколения: столкнувшись с началом этой новой эпохи исполнительства в лице Клементи, Моцарт отверг ее. Идеал пианистического стиля Моцарта был иным, чем идеал, возникший в начале ХIХ века, хотя Моцарт писал для того же инструмента, что и Бетховен, Вебер или Шопен.

В наши дни, чтобы понять. как исполнять клавирные произведения Моцарта, прежде встает проблема инструмента. Каким был моцартовский инструмент? И как мы должны играть его музыку на современном рояле? В детстве Моцарт играл на клавесине, а позже, в результате знакомства со Штейном, замечательным инструментальным мастером, стал предпочитать parexcellenceфортепиано. Он пишет об этом: "Я должен сразу же сказать о штейновском фортепиано...звук в них снимается много лучше, чем в регенсбургских.  Даже если сильно ударить, безразлично - оставишь пальцы на клавишах или поднимешь: звук исчезает чуть ли не в тот самый момент, когда его извлечешь. Как ни нажимай клавиши, он остается одинаковым: не скрежещет, не усиливается, не слабеет и не пропадает - словом, всегда остается ровным". Вот для такого инструмета и писал Моцарт свои сонаты, вариации, фантазии и концерты. На струнном щипковом инструменте, каким является клавесин, изящество и утонченность моцартовского мелодического рисунка становятся острее. Но для передачи всей выразительости belcanto наилучшим образом подходит, согласно вкусу Моцарта, пианофорте.

"Современные пианисты должны научиться, - пишет Ванда Ландовска, - искусству в высшей степени точно воспроизводить звуковую эстетику моцартовского времени. Наука туше может лишь обогатить исполнителя многочисленными и разнообразными средствами и наделить его способностью претворить на фортепиано не только нежное звучание клавикорда, остроту клавесина, но прежде всего множество нюансов и кристальную ясность пианофорте. Вся специфика особого туше, необходимого для того, чтобы играть Моцарта, заключена в подушечке пальца. Такое туше производит четко очерченный и плотный звук - самостоятельный и очень определенный. Его отточенный контур, предотвращает слипание с окружающими звуками. В этой автономности заключена его собственная жизнь. Оказываясь во взаимодействии, такие звуки - короткие или долгие (это зависит от их нотных стоимостей), легатные или стаккатные, связанные или отдельные - переходят один в другой и льются, не наползая на соседа и не растворяясь в некой бесформенной массе.

Лев Баренбойм говорил: "В наши дни - независимо от того, имеется ли в виду исполнение произведений Моцарта или Дебюсси, Бетховена или Шостаковича, - особенно важно привлечь к воспитанию тонкого звукокрасочного слуха пианиста, способности различать (и любить!) разнохарактерную звучность, умения владеть красочной гаммой инструмента. ХХ век принес с собой "голос", нередко мощный и оглушительный, радиоприемников и транзисторов... Вот почему сегодня так важно привлечь внимание - словом и показом - к волшебству из волшебств, к тому, что звучность бывает не только тихой и громкой, но может обладать характером и ...красочными оттенками: быть светлой и темной, густой и прозрачной, тяжелой и легкой, мягкой и резкой, ласковой и суровой, матовой и искрящейся, влажной и сухой, объемной и плоской, черно-белой и многоцветной... Все это надо услышать; услышать и полюбить; полюбить и суметь воспроизвести на инструменте".

Часто говорят, что внешность художника и его произведения в чем-то схожи. Легкая аристократическая рука Моцарта любила рассыпать пассажи, трели, фиоритуры, "легкие листья на воздушную ленту".  Те, кому посчастливилось слышать игру на пианофорте самого Моцарта, с восхищением отзывались о его кантилене, лившейся, казалось, скорее из горла певца, нежели с клавиатуры инструмента. Его игра в виртуозных пассажах была блестящей, но не изобиловала громкостью и была соразмерна темпу человеческого шага. Некоторые даже утверждали, что простая гамма под пальцами Моцарта превращалась в каватину. "Руки у него были маленькие и изящные, -  писал Франц Нимчек в биографии Моцарта, - и он знал, как пользоваться ими на клавиатуре с такой легкостью и в такой естественной манере, что удовольствие смотреть на него было не меньшим, чем удовольствие его слушать".

Мы, пианисты, счастливы тем, что в творчестве Моцарта большое место занимают фортепианные произведения: около 30 фортепианных концертов, сонаты и отдельные сочинения - вариации, фантазии, рондо... Исполнение их является для пианистов очень трудной задачей. Сочинения отличаются исключительной прозрачностью, и поэтому каждый звук в них, как говорится, на счету, ничего нельзя скрыть ни педалью, ни преувеличенной силой - все должно быть предельно ясным. Как пишет Ванда Ландовска: "Сегодня Моцарта преподносят двумя различными способами. Один - это Моцарт чистый, острый, блестящий, сухой и очень строгий с точки зрения темпа. Фортепианные произведения исполняются без педали, но довольно тяжелым туше, дабы продемонстрировать присущее Моцарту величие. Другая манера - Моцарт маленький, изысканный, очень утонченный и псевдоэлегантный по звучанию... У одного Моцарт кричит, у другого бормочет себе под нос".

Моцарт ненавидел любые разрушительные преувеличения. Его cantabile было мозаикой, составленной из острых, легких, певучих звучностей, которые, не првращаясь в мешанину, объединялись в благородную, взмывающую ввысь песнь. Моцарт всегда оставался вокальным, даже когда писал для инструментов. А. Рубинштейн называл его "бесконечным мелодистом, все у него поет, темы его сонат - настоящие арии. Он мелодист приятный, благозвучный... за что ни брался Моцарт, все у него выходили жемчужины". Мелодический дар Моцарта неиссякаем, гармония его всегда безукоризненно совершенна, форма ясна и прозрачна. Музыка богата юмором, но "в отличие от наивно простоватого, слегка грубого юмора Гайдна, у Моцарта несравненно более облагороженный. Юмор Моцарта искрится и пенится, как  старое вино..." (А. Гольденвейзер).

К сочинениям Моцарта нужно подходить без предвзятости, не пытаться в фортепианных произведениях имитировать клавесин или оркестр, а стараться передать их умом и сердцем. Моцарт - это не слащавость и не артистизм, Моцарт - это пробный камень; он помогает нам воспитывать вкус, интеллект, чувства. Здесь простое, благородное, здоровое и бесконечно просветленное человеческое сердце обращается к нам на божественном языке музыки. Эдвин Фишер писал: "Почувствовать сердцем" - вот потайная дверь, открывающая путь к пониманию звукового мира Моцарта". Он сравнивает его с китайским философом VI-V вв. до н.э. Лао-цзы, личность которого овеяна легендами. Лао-цзы говорит:

Хотеть, не желая хотеть,

Действовать, не желая действовать,

Чувствовать, не желая чувствовать,

Видеть большое как малое,

Видеть многое как немногое,

Видеть плохое как хорошее.

Человек, достигший совершенства,

Не заботится уже о великом

И потому совершает великое

 

Музыка Моцарта - это сама любовь, и все же ему ведомы все тайны древних народов, он жизнью преодолел жизнь и, как Шекспир, возвысил трагическое, показав его в том свете, в каком его видят боги: неотягченным. В искусстве меры, намека, в "игре" большими человеческими страстями, в умении постоянно дать почувствовать божественный свет, то яркий, то скрытый, живущий в каждом из нас, - во всем этом он достиг того высшего предела духовной зрелости. какой доступен простому смертному, отсюда и сложность интерпретации ири всей простоте внешнего облика. Он действительно преодолел все земное благодаря неустанной работе над собой и своим искусством. Не столь важно, что происходит вокруг, лишь бы в горе и радости светилось сердце.

Для Моцарта музыка была, видимо, чем-то таким же естественным и инстинктивным, как и само дыхание. Музыкант, задавшийся целью по возможности точно воспроизвести вдохновенные образы Моцарта, должен стать не только выше технических проблем, но и любого душевного напряжения. Вальтер Гизекинг писал: " Для тонко чувствующих рук, т.е. для рук, привыкших пртворять в звуки импульсы внутреннего слуха, или, говоря точнее, для рук, способных петь и дышать при соприкосновении с фортепианными клавишами, - для таких рук Моцарт не ставит никаких технических проблем".

Инструментальный и вокальный стиль Моцарта отличается исключительным изяществом, чистотою и хрустальной прозрачностью, которая делает исполнение музыки Моцарта очень трудным: всякий неверный штрих, малейшая неточность сказываются как грубая ошибка, нарушающая стройность целого. Артикуляция занимает большое место в выразительной сокровищнице Моцарта.  Иногда это - оркестровка, иногда - смычковые штрихи, часто - вокал в разнообразных проявлениях - belcanto, оперные характеристики - то драматическая, то шаловливо-лукавая музыкальная речь.

Огромный вред принесли редакторы сочинений Моцарта. Композитор в смысле лиг и динамических оттенков писал в нотах мало. Он не любил записывать созданные им произведения: " все уже сочинено, но еще не записано", - часто сообщал он отцу.   Лиги, объединяющие  мелодический ход и вписанные в некоторых (увы, многих) изданиях, фальшивы, противоречат характеру произведения. Лиги Моцарта полны значения и требуют любовного изучения и исполнения. Лиги эти не обязательно означают разрыв звучания, они подсказывают рукам верную ритмику и динамику произнесения.

 Подробно о штрихах пишет Надежда Голубовская:

·         Одна из характернейших черт письма Моцарта - атака гармонического задержания, иногда выраженного длинным форшлагом, иногда выписанного. Атака эта выражается новой лигой.

·         Перемена гармонии, опора мелодии на новую гармонию почти всегда влечет  атаку, новую лигу.

·         Затакт у Моцарта чаще имеет взрывчатый характер, состоит из группы нот, но сильное время атакуется.

·         Не только после затакта. но и внутри музыкальной фразы сильное время часто атакуется.

·         Моцарт часто не пишет ни легато, ни стаккато. Обычно в этих случаях редакторы услужливо пишут лиги. Между тем пассажи, в которых отсутствуют лиги, т.е. пассажи detache (штрих при игре на скрипке) отличаются по смыслу от пассажей, слигованных автором. Пассажи, представляющие разложенное трезвучие или септаккорд, обычно не связываются Моцартом. Значение их скорее ритмическое, чем мелодическое.

·         Короткие лиги имеют иногда чисто декламационное значение, отражая задыхающуюся тревогу музыки. Редакторы, объединяя их в общую лигу, искажают характер.

·         Штрихи часто служат просто разнообразию, противопоставлению, инструментовке.

·         Между полным легато и стаккато большой диапазон различных длительностей каждой ноты, да и стаккато может носить разный характер, быть грациозным, летучим, острым и т. п. Четверть, написанная стаккато, как правило, длиннее восьмой или 16-й.

 

При передаче сочинений Моцарта трудно добиться совершенства звучания. Мелодии Моцарта должны звучать очень напевно и светло. А. Гольденвейзер  предлагал: "Играя эту прозрачную музыку... очень скупо пользоваться педалью".  Стремление к максимальной ясности побудила Гизекинга играть произведения Моцарта без педали. Музыка Моцарта, хотя и пронизанная полифоническим мышлением, в основном развивается на гармонической основе. И несмотря на то, педаль здесь еще нельзя назвать фактурно-необходимой, она все же служит не только красочным, но и гармоническим целям. Потребность в педали ощущалась еще до ее появления. Леопольд Моцарт (отец Вольфганга) в своей книге указывает, что басы в гармонических фигурациях сопровождения можно придерживать пальцами, увеличивая этим их ритмическую длительность. Педаль лишает гармоническое сопровождение ударной сухости, придает мелодии певучесть и звонкость. Но это не значит, что педаль должна превратиться в сливающуюся гармоническую - романтического периода. Она больше нужна только изредка - красочно-ритмическая, короткая, чтобы сохранить рельефность мелодических контуров и отчетливость произнесения. Тонкость и разнообразие моцартовской фактуры естественно требуют тонкости и разнообразия педализации. Пристальное изучение и вкус подскажут верное ее применение. Играть congusto (cо вкусом) - большая похвала в устах Моцарта.

Тонкого исполнения требуют все сопровождения. Часто используемые "альбертиевы" басы должны звучать не  механически, а помогать мелодии. Кроме того надо помнить, что у Моцарта нет пассажей, что все его кажущиеся пассажи представляют мелодическую линию. Моцарт считал необходимым, чтобы левая рука как бы поддерживала ритмический пульс произведения. Интересно, что несколько десятилетий спустя примерно то же говорил Шопен - "пусть ваша левая рука будет дирижером".

Моцарт относился отрицательно к излишне быстрым темпам. Гораздо легче, говорил Моцарт, сыграть пьесу быстро, чем медленно: "В быстром темпе можно не ударить нескольких звуков и этого  никто не заметит. Но что же в этом хорошего? При быстрой игре можно изменять как в правой, так и в левой руке, и этого никто не увидит и не услышит. Но разве это хорошо?"

 Другая трудность, встающая перед современным интерпретатором, - орнаметрика. Ни один виртуоз не осмелился бы исполнить некоторые фразы Моцарта так, как Моцарт записал их. Есть множество мест, особенно в медленных частях его сонат и концертов, которые являются попросту лишь эскизами: они оставлены исполнителю, дабы тот разобрал их и украсил.

Сам Моцарт не всегда только лишь эскизно набрасывал медленные части, то есть те, которые со всей очевидностью требуют большего количества украшений, чем быстрые, нередко он орнаментировал их с трогательной заботливостью и изящным вкусом. Моцарт был крайне сдержан в искусстве орнаментирования, в его версиях, включавших украшения, никогда не было излишеств.

"Всякое поколение всегда является в свое время последним, и в этом нет еще никакой заслуги и никакой положительной ценности. А между тем нам свойственно стремление гордо провозглашать отжившим все старое и ценным только то, что ново. Мы легкомысленно забываем при этом, что если даже и верить в постепенное совершенствование человека и его дел на земле, тем не менее никогда не наблюдалось такого исторического закона, чтобы вчерашний день всегда был хуже нынешнего, прошлое поколение - ничтожнее последующего. Только со временем, когда все во внешних приемах творчества может устареть, устарело, что в красках способно тускнеть - потускнело, выявляется истинный безвременный лик художника; и если вместе с красками этот лик не стирается, тогда мы знаем, что перед нами истинная духовная ценность, перед которой бессильно и само время. И если мы отрешимся от своей кичливой самонадеянности, претендующей во что бы то ни стало на "новые слова", и сознаем, что ценно не то, что старо и не ново, а то, что прекрасно независимо от того - вчера, сегодня или тысячу лет назад оно создано, тогда мы почувствуем сквозь старомодную одежду и несколько архаическую внешность моцартовской музыки тот "дух жив", которым только и ценна наша жизнь и для выявления которого только и нужно, и стоит заниматься музыкальным искусством."

 

                                                                                  (А. Гольденвейзер)  

 

 

Список использованной литературы:

1.      Как исполнять Моцарта, мастер-класс, Классика- ХХI, Москва,2004.

2.      Коган Г. Избранные статьи.Вып. 3 Москва,1985.

3.      Рубинштейн А. Литературное наследие.Т.3. Москва,1986.

4.      Ландовска В. О музыке. Москва, 1991.

5.      Голубовская Н.О музыкальном исполнительстве.Ленинград,1985.

6.      Гизекинг В.Фортепианная музыка Моцарта // Исполнительское искусство зарубежных стран. Вып. 7. Москва, 1975.

7.      Гольденвейзер А. О музыкальном искусстве. Москва, 1975.